Не предавайте ближнего своего (о грехах наших)

Господь Бог наш учил нас добру и оставил нам на все времена заповеди Свои. Среди всех существующих людских грехов страдания Бога начались с греха предательства, и предал Его тот, кого Он считал восприемником веры Своей, товарищем и учеником. Зная, что Его предадут, Господь во время последней вечери (ужина), когда диавол уже вложил в сердце Иуде Искариоту предать Его, сказал Своим ученикам: «Едящий хлеб со Мной уже поднял на Меня пяту свою. Истинно говорю вам один из вас предаст Меня». Тогда ученики Его, озираясь друг на друга, недоумевающе тихо спрашивали: «О ком Он говорит?» Иисус отвечал: «Тот, кому Я, обмакнув, кусок хлеба подам», — и, обмакнув его, подал Иуде Искариоту.

Всякий раз, когда моя бабушка читала это место в Евангелии, у нее на глазах были слезы, она очень любила Бога и учила этому меня. Бабушка всегда говорила: «Самый отвратительный грех — это предательство. Даже воровство можно оправдать голодом, нуждой или глупостью. Но предать человека — это повторить Иудин грех, гадок этот грех и противен».

Помню, как к моей бабушке пришла соседка с соседней улицы, пришла попросить помощи, заболела у нее дочь. И бабушка моя ей сказала: «Дочь ею вылечу, но не ради тебя, а Христа ради. Жить ты как Иуда среди людей, пишешь на них доносы, из-за тебя в 39-м году сколько село в тюрьму! Вот и расплачивается за твои грехи твое дитя! Всех ты перехоронила, и последнего хочет смерть забрать, а все это потому, что слезоньки людские — не вода, рано или поздно они тебе отольются. Нет большего греха, чем предать ближнего своего, ни за оклад, ни за премию, ни за награду. Жить твоя дочь будет, я ее отмолю, а уж как Господь примет и на суде Своем, не обессудь, ведь и Он пострадал от предательства того, кому Он на Тайной вечери ноги обмыл».

И действительно, за то долгое время, пока я знахарствую, не раз убеждаюсь на явных примерах: кто предавал себе подобного (пусть даже и по долгу службы), всегда заканчивал свою жизнь горько и печально. Дети их несли бремя искупления, они сильно болели и рано умирали. Вот, для примера, одно письмо:

«Уважаемая Наталья Ивановна, пишет Вам глубоко несчастливый человек, который потерял все самое дорогое, потому что навлек на себя кару Божью. Зная, как Вы заняты, пишу очень коротко и надеюсь, что Вы прочтете мое письмо. Окончил я государственное заведение с определенными навыками и знаниями, моя работа была связана с наблюдением и прослушкой людей. Понимая, что от результатов моего усердия зависит моя карьера, я делал все, стараясь как мог. Среди тех, кто со мной учился, многие спились или наложили на себя руки. Не каждому под силу „сдавать» людей. А я об этом не думал, мне даже нравилось быть в курсе дел тех, за кем я по заданию наблюдал. У меня уже были сын и любимая жена, когда однажды я увидел сон, но сон этот был как явь — будто сижу я на том же месте, где обычно сидел на лекциях, и предо мной сидит мой друг Алексей.

Приглядевшись, я увидел, что у него на шее оборванная веревочная петля, а из-под петли виден фиолетовый след. Заметив, что я гляжу ему на шею, Алешка дотронулся до нее рукой и сказал: „Это я вчера задавился, и теперь поправу вошел в состав армии Иуды, там нам с тобой место, ведь сколько мы, предавая, сгубили людей, тех, кто и сам не без греха. Ты, Витька, скоро тоже начнешь платить по счетам — сына своего потеряешь, а потом заболеешь и помрешь. Бог ведь все прощает, но не Иудиных слуг…»

При этих словах я и очнулся. Так мне стало неприятно, будто действительно говорил с покойником. Я стал рыться в телефонной книжке и нашел адрес и телефон Алексея. Когда я дозвонился до его квартиры, то его мама Софья Алексеевна, рыдая, сказала, что Алешка вчера вечером задавился, не оставив записки. До сих пор не могу передать слонами ужаса, который испытал в тот момент. Как мог мне присниться этот сон, ведь я не знал, что он умер, а видел его в петле. А еще его слова о моем сыне, ведь это так страшно, неужели он должен мои грехи искупать. Я стал звонить сыну каждый час и надоедать ему вопросами: где он, с кем он и почему до сих пор не дома? Сын, естественно, злился и не мог понять, с какой стати я надоедаю ему своей заботой, а я не мог рассказать про сон, так как выглядело бы это смешно и глупо. Через месяц мой Миша погиб, и я теперь во всем обвиняю себя. Я уволился со службы и поехал по монастырям, пытаюсь замолить грехи, которых у меня очень много. В одном монастыре я разговаривал с настоятелем, и он сказал: „Нет большего греха, чем Иудин грех». Я очень страдаю, раскаиваюсь и прошу напечатать мое письмо, пусть оно будет моею исповедью пред всем народом, и, может быть, тогда меня простит Бог».

Подписаться на обновления

Читайте также

znaharstvo.net

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Anonymous