Чувашская магия

Чувашская магия

Если колдун олицетворяет собой силу порчи, то знахарь (юмăç, йомăç, йомăçă)* знает причины разных болезней, является умиротворителем разгневавшихся духов, причиняющих болезни, а также умиротворителем душ умерших, одним словом он народный целитель, ему во многих случаях известно и местонахождение краденого скота. Знахарством в основном занимаются старухи, бывает, иногда и мужчины. Их профессия и тайное знание вызывают чрезвычайно большое уважение, или, точнее, страх, все стараются с ними быть в хороших отношениях, в случае беды или болезни единственное спасенье в знахаре. В случае болезни умоляют его: «Не оставь меня, помоги мне, Бога ради! Сделай из меня человека…!»

Если колдун олицетворяет собой силу порчи, то знахарь (юмăç, йомăç, йомăçă)* знает причины разных болезней, является умиротворителем разгневавшихся духов, причиняющих болезни, а также умиротворителем душ умерших, одним словом он народный целитель, ему во многих случаях известно и местонахождение краденого скота. Знахарством в основном занимаются старухи, бывает, иногда и мужчины. Их профессия и тайное знание вызывают чрезвычайно большое уважение, или, точнее, страх, все стараются с ними быть в хороших отношениях, в случае беды или болезни единственное спасенье в знахаре. В случае болезни умоляют его: «Не оставь меня, помоги мне, Бога ради! Сделай из меня человека…!»

Во время болезней, несчастий, опасностей они выступают как советники народа, но их роль ограничивается лечением. При совершении языческих жертвоприношений они не исполняют никаких обязанностей, не считая небольшой роли в большой полевой жертве (учук) в качестве знахаря, ведь молятся за предотвращение падежа скота [мора] и плодородие. Параллельно со знахарством они же действуют как повивальные бабки.

Лечение знахарей в первую очередь основывается на том, чтобы узнать причину возникновения болезни для того, чтобы потом в соответствии с ней можно было применить необходимые для лечения жертвы и дуновения и т. п. Чтобы узнать причину болезней, имеется несколько разных методов.

Подойдя к постели больного, нащупывают пульс на его правой руке, что, в частности, указывает на тяжелый или менее тяжелый характер болезни, а также на то, какой из киреметей навредил больному. Ведь большинство болезней происходит от киреметей. Пока знахарь щупает пульс больного, он подряд перечисляет имена всех известных могущих навредить киреметей. Пульс всегда частит при упоминании того киреметя, который и причинил болезнь, его и надо каким-либо образом умилостивить.

После этого он берет в руку монету, которой ему заранее платят за лечение, и по ней продолжает гадание (пăхат или юмăç пăхат — гадает). На поверхности монеты опять видит, кто навредил больному, киреметь либо какой-нибудь другой злой дух, либо какая-нибудь из душ умерших. Ему на монете видно и то, вылечится больной или нет. Если вылечится, то перед его глазами монета полностью побелеет, а если нет, то почернеет.

В некоторых местах знахарь приказывает больному наполнить стакан водой и, смотря на эту воду, определяет причину возникновения болезни.

Более старый и оригинальный метод гадания — это гадание с помощью «шарика знахаря» (юмăç муклашки), называемый шай шайлани, или шай тытни. Его орудие — это нитка длиной в предплечье (поларшина) и свинцовый шарик (муклашка), прикрепленный к концу нитки. Знахарь стоит с ним около кровати больного и держит в одной руке неподвижно висячую нитку. Потом он начинает перечислять имена киреметей, гадая, какой же из них мог повредить больному. Если при назывании того или иного имени нитка качнется, именно этот киреметь наслал порчу на больного. Он советует родным, какую жертву принести ему (киреметю) для исцеления от болезни. Они сразу же дают обещание совершить жертву киреметю, после того как больной в ы з д о р о в е е т. Им несдобровать, если после выздоровления больного попытаются обмануть злого духа, не дав ему обещанного подарка. Он им снова навредит, нагнав еще более сильную хворь на них. (Улхаш).

В Вомпукассах это же приспособление называют «хлебом знахаря» (йомăç çăкри), разница между ними только в том, что вместо свинцового шарика к концу нитки привязывают кусочек хлебного мякиша. Знахарь с ним обращается следующим образом: садится рядом с больным, правую ногу перекладывает через левую, монетку, полученную за лечение, кладет на правое бедро, а нитку в правой руке держит над ней. Тоже упоминает подряд киреметей, обращаясь к ним по имени, например, следующим образом:

Арманкаслă вартан полчĕ-и ку,
Ярах çăкăра онтан полсан!

Случилось ли это от Арманкаслă вара?*
Если от него, отпусти хлеб!

Если нитка, качнувшись, пойдет по кругу, то навредил не этот киреметь. Называет имя другого киреметя до тех пор, пока нитка не пойдет прямо, потому что именно этот причинил болезнь.
Бывает иногда, что знахарь не может установить, от чего же возникла болезнь. Тогда это он мотивирует тем, что не угадали, в какой же день пригласить его (кон килĕшмеç — не подходящий день). В таком случае он приходит еще на второй или на третий день и заново начинает гадать вышеописанным способом.

После того, как выяснили как возникла болезнь, какой именно киреметь явился вредителем, стараются умилостивить его либо какой-нибудь мелкой жертвой, либо с помощью заговора отогнать от больного злой дух. Эти небольшие жертвы, как правило, представляют гуся, утку, лепешки, но чаще всего только восковые свечки, одно-или двухкопеечную монету, фигурки из теста (орхамах), которые выносят на место обитания киреметя или прочего злого духа, там кладут на землю и оставляют. (Более подробно см. в главах, посвященных жертвам и наговорам). Эти советы знахаря обходятся всего лишь в 2-3 копейки. При жертвоприношении он устанавливает количество всего, что должны дать, все остальное делают родные больного. Заговоры обходятся уже подороже, поэтому некоторые применяют их только в случае более тяжелых болезней.

Один из оригинальных видов жертв — это искупление души больного за душу другого живого существа (чон вырăнне чон — душу вместо души). Если колдун или иной злонамеренный враг подстрекает против кого-нибудь киреметя, и злой дух на самом деле навредит ему в виде какой-нибудь болезни, то знахарь вместо больного выносит к роднику или речке, где обитает киреметь, живую курицу или яйцо (что тоже символизирует жизнь) и бросает их в воду, чтобы смерть настигла их там. Киреметь довольствуется душой курицы и больше уже не желает душу человека, против которого его подстрекали, оставляет его, и больной выздоравливает.
Когда знахарь совершает такого типа мелкие жертвоприношения, или приказывает сделать это своим больным в отношении причиняющих болезни злых духов, об этом чуваши говорят: çăк тăват «приносит жертву (искупления)».

Д у н о в е н и е*, играющее в знахарстве большинства народов значительную роль, в науке чувашских знахарей таит в себе силу, способную отгонять духов. Дуновение применяется только вместе с заклинаниями, после их произношения дуют на воду или водку и т.п., применяемые в качестве лекарства. Дуновение собственно есть плевание, которое более точно можно передать междометием «тьфу». Впрочем, в народе дуновением называется произнесение заклинаний с одновременным плеванием. Знахарь это делает следующим образом: в правую руку берет стакан, наполненный водой или водкой, наклоняется над ним и произносит заклинания. Во время произнесения заклинаний каким-нибудь железным предметом, находящимся в его правой руке (хоть чем, главное, чтобы было железное: ключ, железный гвоздь и т.д.), пару раз обводит край стакана и после заклинаний один раз дует на воду или водку. В случае более тяжелых болезней эти же заклинания произносит несколько раз на один и тот же стакан снадобья, чтобы таким образом добиться более надежного эффекта. В некоторых местах знахарь над стаканом воды держит накрест раскрытые ножницы и произносит заклинания на ножницы.

Все эти железные предметы, ножницы напоминают нам железные украшения и прочие металлические подвески, висящие с одежды и посоха восточнотюркских шаманов, которым, как правило, народ приписывал особую волшебную силу. Не исключено, что раньше, когда у чувашей встречались еще свои шаманы, у них был специальный наряд с погремушками и с подвесками, как у других восточных собратьев, с помощью этих пришитых к одежде железных подвесок они произносили свои заклинания (с дутьем).

Однако знахарь обычно плюет (дует) не только на лекарство, а иногда плюет и в лицо больного через ножницы, а иногда брызгает водой в лицо больного через веник.

Для изгнания духов имеются и другие приемы. Знахарь обносит горстью земли, кусочками хлеба, золой голову человека или животного, прочие больные части тела — девять, одиннадцать, сорок, сорок один и семьдесят семь раз в зависимости от степени тяжести болезни и пока обносит, произносит отгоняющие злых духов заклинания.

Очень оригинальным способом знахарства является изгнание иййе??, когда вокруг маленького ребенка, в которого вселился иййе, зажигает кудель, размахивая колючей веткой и прыгая вокруг него: знахарь отгоняет отца и мать духа-вредителя.

Самый простой вид лечения — это с ч е т (сăват — букв. «считает», «высчитывает»). Лечение проводится следующим образом: знахарь берет в руки какой-нибудь предмет, к примеру, сухую кость, гребень, точилку, зернышко ячменя и т.п. , усаживает больного перед собой и начинает считать от 1 до 11, от 1 до 9, потом обратно, пока не досчитает до единицы, но таким образом, что постоянно пропускает по две цифры, чтобы в итоге получились нечетные ряды чисел. При произношении каждой цифры он предметом для счета прикасается к болящей части тела больного и в конце каждого ряда чисел плюет в сторону один раз.

В знахарской практике при лечении от испуга также имеет место литьесвинца. Впрочем, это служит только для того, чтобы налитый в воду расплавленный и застывший там свинец своей формой показал, кого или чего испугался больной, но это еще не само лечение испуга, для этого есть отдельное заклинание.

Знахарские знания, как и колдовство, передаются из поколения в поколение: дочь усваивает их от своей матери, а она потом учит свою дочь и т.д. Однако знахарское ремесло не настолько сложное и требовательное, как колдовское, поэтому выучить заклинания может любой человек, а также может их сразу применять, для этого не требуется особой помощи злого духа, как колдунам. Поэтому среди чувашей встречается довольно много мужчин и женщин, знающих несколько молитв-заклинаний против наиболее частых болезней, которые при необходимости применяют их дома в своей семье или в кругу знакомых. Например, довольно много людей знает заклинания от укуса змей, от сглаза или от пореза железом.
По общему поверью, в своей практике, в отличие от колдунов, знахарь не прибегает к соучастию злого духа, напротив, в большинстве своих заклинаний он обращается за помощью в предотвращении определенной болезни к Богу или к Богоматери, молит их за отстранение причиняющего болезнь злого духа. Однако все же есть такие места, где вроде бы отождествляют знахаря с колдуном, приписывая ему сатанинскую власть и сговор с шайтаном. На севере Чувашии в Вомпукассах я слышал свидетельствующую об этом одну легенду:

«Был один богатый человек, было у него много бумажных денег, которые он держал в сундуке. Однажды случайно он оставил открытой крышку сундука, и теленок, забредший в это время в избу, съел из сундука все бумажные деньги богача. Уже в тот день хозяин начал искать свои деньги, но так и не сумел найти их. Спрашивает домашних, мол, не видели ли, не они ли украли, но денег и след простыл. Наконец-то он решается идти к знахарю, чтобы тот рассказал ему, куда же все таки запропастились деньги. Вместе с ним к знахарю отправляется и его сын.

Богач пожаловался знахарю на свою беду и попросил его погадать. Знахарь ему говорит:
— Хорошо, только выйди на минутку из избы, и когда я позову, тогда возвращайся!

Богач вышел из дома во двор, но его сын так спрятался около двери, что даже сам знахарь его не заметил. Тогда знахарь, полагавший, что остался в доме один, заглянул под скамью и спросил у сидящего там шойтана, куда делись деньги хозяина.

А шойтан ему ответил:

— Деньги съел теленок, но ты скажи хозяину, будто бы их украла его сноха. Она от такого горя повесится, а ее душа будет нашей.

Знахарь пригласил богача в дом и велел ему идти домой, а о деньгах наказал спросить сноху, ибо деньги якобы украла из сундука она.

Но по пути домой сын, который все слышал около двери, рассказал своему отцу о том, что говорил шойтан знахарю, что мол не сноха украла деньги, а съел их теленок.
Богач как только пришел домой, тут же достал нож, наточил и заколол теленка. И в желудке теленка нашел все свои бумажные деньги».

Из этой легенды в частности выясняется, как верит народ в то, что знахарь может дать сведения относительно потерянной или украденной скотины, а также в легенде как бы содержатся те таинственные, темные представления, которые народ во многих местах связывает с личностью знахаря, не отличая его от колдуна.

Это и является одним из доказательств того, что когда-то в язычестве знахарь и колдун были одним лицом. А когда круг действий шамана свелся, с одной стороны, к порче, с другой — к излечению, понемногу начали вырисовываться образ бесноватого колдуна и образ знахаря, могущего хорошо приспособиться к разным религиям, очень часто, в зависимости от потребностей жизни, он исполнял то одну, то другую роль: тут колдун занялся лечением, а там знахарь брался за колдовство.

Знахари, впрочем, известные жулики, которые все беды народа используют только для того, чтобы наполнить свой карман. И чуваши везде ругают их за вымогательство, но несмотря на это, если их настигает беда, первым делом бегут за помощью к знахарю. Есть у них и пословица о бессовестности знахарей:

Ỹркенмен ăста пулнă,
вăтанман юмăç пулнă.

Кто не ленится, становится мастером,
Кто не стыдится, становится знахарем.

В Вомпукассах же слышал я такой случай о махинациях знахаря:

«Одна женщина приводит к знахарю свою больную туберкулезом дочь, чтобы заполучить лекарство от ее болезни. Знахарь, покачивая гадательную нитку, говорит, что девушку можно вылечить, но обойдется это дорого, для этого нужно 8 рублей. Мать согласна заплатить сполна, лишь бы он ее вылечил. Во время разговора знахарь замечает, что на шее и груди девушки очень много серебряных монет и выспрашивает, где купили, где взяли. Они рассказывают, что это тетя или бабушка оставила им в наследство. Ага, вот и причина беды, наверняка душа покойницы поймала девушку и наслала на нее болезнь. Он им советует серебряное монисто в тот же день выбросить в речку такого-то киреметя на таком-то месте. Девушка последовала совету знахаря и украшение выбросила в воду на сказанном месте. А знахарь, естественно, первым делом пошел за ними к речке и вытащил из нее серебряные монеты».

* * *

В большинстве случаев народное поверье болезням приписывает сверхъестественные причины. Во многих случаях их причиняет злой дух (усал), который вездесущ. Человек везде может наткнуться на него, как об этом довольно подробно говорится в первом заклинании:

Отчего бы ни случилась (болезнь),
От ветра ли,
От земли ли,
От воды ли,
Утром ли,
Вечером ли,
На восходе ли солнца,
На заходе ли солнца,
Будь то днем,
Будь то в полдень…

Злых духов, насылающих болезни, целая армия: иййе, вупăр, вупкăн, келе, разные местные киремети, которые появляются по ночам на перекрестках, на берегах рек, вод. Человеку достаточно побывать в тех местах, где они находятся, и они уже «цепляются» за смертного, «ловят» и насылают на него разные болезни?*.

Киреметь — особенно злой дух, который во многих случаях является и оружием мести разгневанного врага. Приходит такой человек к месту обитания или к дереву того или иного киреметя, постучит по стволу дерева и обращается к нему:

— Господин, поймай этого и этого человека, вырви у него душу!..

Злому духу то и надо: выходит из своего дерева и нападает на жертву, но так, чтобы потом знахарь успевал вовремя читать заклинания.

Мертвецов тоже можно подстрекать против живых, чтобы «схватили» их, и насылали на них желтуху, бесплодие, бессилие… Но умерший и сам встает из своей могилы, нападает на людей, если там внизу проголодается, если на поминках в годовщину его смерти не жертвуют ему еду, если оскорбляют его бранью, плохими разговорами.

Злые духи, обитающие впервоэлементах (или стихиях) — в земле, воде, ветре, огне, тоже причиняют болезни, беды, опасности. Злой дух, обитающий в земле, учиняет человеку хворь, если тот ночью лежит на голой земле: вытягивает из него все силы до полного изнеможения.
Если человек идет по берегу реки и его напугают живущие в ней чудища упкăн, эсрел, или этот человек падает в воду при переправе, на него злые духи воды насылают лихорадку. Злым духом является также вихрь, он сопровождает человека и не сдобровать тому, кто повстречается с ним. Человек там же на дороге падает в обморок, лицо его синеет, а сам он немеет. Дух огня причиняет пожары, но знахарь и против этого знает заклинания.

Болезням, возникшим в результате порчи, с глаза и гнева, мы посвящаем отдельные главы, а здесь их только вспоминаем в качестве новых групп сверхъестественных причин болезней. Однако есть помимо этих и такие болезни, которые народ объясняет естественно, или считает их наказанием господним. Например, такие как мор, змеиный укус, раны, причиненные железным инструментом, зубная боль, понос и т.д.

Отгоняющие духов знахарские заклинания по-чувашски называют чĕлхе — язык. Кто знает заклинания против какой-нибудь болезни или может помочь в какой-нибудь беде, о нем говорят, что он знает язык (чĕлхине пĕлет) такой-то болезни, что умеет говорить на языке вселившегося, причиняющего беду злого духа, поэтому духи повинуются ему. Заклинания довольно часто состоят из множества маленьких отрывков, и в конце каждого отрывка надо дунуть (плюнуть) на применяемую в качестве лекарства воду или водку. Эти небольшие отрывки в рамках заклинаний называют халлап (слово, сказка).

В заклинаниях знахарей местами чувствуется влияние последних времен, однако все еще очень много сохраняется из элементов былого шаманства. Так, в частности, состояние транса, которое одно из самых характерных явлений шаманства, возможно, полностью исчезнувшее уже из круга деятельности колдунов и знахарей, во многих заклинаниях, берущих свое начало с незапамятных времен, сохранило свои следы. Шаманы у восточных тюрок в состоянии транса обходят весь духовный мир и что там они в отдельных надземных регионах видят, обо всем по порядку и рассказывают, просят духов гадать по разным вопросам и приносят от них известия. Фрагментарные следы этих же явлений имеются и в чувашских заклинаниях: иногда перед глазами знахаря возникает магический конь, пришедший с края четырехугольного или семьдесят седьмого мира, стоит перед ним и теребит ногами, иногда с глазу на глаз он видит самого злого духа и все это он воспринимает как предсказание на исход болезни. Вот из них несколько отрывков:

(Порча 1.)
С окраин четырехугольного светлого мира
Прискакал оседланный с и в ы й к о н ь,
И как этот конь стоит, переступая с ноги на ногу,
Так и он (больной) потерял покой.

(Порча 6.)
С окраин семидесяти семи миров
Явился оседланный г н е д о й а р г а м а к.
Повернувшись обратно, уходит.
Если пристало зло, ждем от Бога,
Чтобы оно быстро ушло.

(Порча гневом 10.)
Из окраин семидесяти семи миров
Приехал на гнедом аргамаке,
Стоит, мотая головою,
Повернется обратно и уходит восвояси.
Когда снизойдут от Бога способствие и благополучие,
То болезнь тỹлеме пусть также уходит восвояси.

Иногда в заклинаниях упоминается о надземных сферах, заселенных духами и небесными телами. Это и есть смутная память о прежнем языческом, разделенном на сферы, мироздании. Прежний чувашский шаман в состоянии транса доходил вплоть до семьдесят седьмого мира, там видел солнце и луну, как они ели и пили за золотым столом, видел «в семидесяти семи светлых мирах с четырех сторон занимающуюся зарю», и обо всем этом он рассказывал в своих видениях, и все эти очень древние элементы через века и тысячелетия переходили из поколения в поколение, искажаясь, теряя свое значение, вошли в заклинания сегодняшнего знахаря как свидетельство о миропонимании далекого прошлого.
Так, к примеру, звучит заговор (2.) против порчи:

В семидесяти семи светлых мирах
Были вместе месяц и солнце,
Они за золотым столом сидят,
Из золотых блюд золотыми ложками
Пьют и едят.
Когда человеческий род
Прибежит к тому золотому столу
За которым едят и пьют из золотой посуды
Все это соберет одним своим дыханием
Завяжет-увяжет в один узел
Да когда принесет ко мне,
Пусть только тогда своим колдовством
Сможет осилить нашего (Ивана)
И сумеет завязать-увязать ему руки и ноги.

В этой же сфере дальше следует такое видение:

В семидесяти семи светлых мирах
С четырех сторон занимающаяся заря,
В середине светлого мира установлен столб,
Затянут тугим кольцом,
Завязан-увязан в единый узел.

Во многих заклинаниях встречаются еще упоминания о семидесяти семи крепостях, золотом мосте, серебряном мосте, белом дубе, златорогом баране, находящихся на острове семидесяти семи морей, семидесяти семи миров, по всей вероятности, и эти образы во многих отношениях являются темными, потерявшими свое значение фрагментами прежних шаманских видений.

О своих связях с добрыми духами целитель вспоминает чуть ли не в каждой молитве, рассказывая о том, что и он, и Бог и Матерь Божия тоже готовы исцелить больного, выгнать из него вселившегося в него злого духа. К примеру:

(Порча 7.)
Я выслушал с благоговением,
Боже, Матерь Божия,
И ты избави.

(Болезни, причиненные злыми духами 1.)
Матерь Божия, возверни благо [то есть здоровье].
И я слушаю с удовольствием,
И от тебя пусть будет добро,
И от меня пусть будет добро…

Суть способа изгнания духов сводится к тому, что знахарь желает что-нибудь невозможное, а злой дух, только исполнив это, сможет навредить больному или властвовать над ним. (Ср. с поверьями, связанными с куйкăрăш.) В этих отрывках заклинаний народный дух продемонстрировал свои самые фантастические игры [воображения]:

(Порча 3.)
На семидесяти семи землях
Златорогого быка
Когда сумею выловить и опутать
Тогда лишь пусть схватят и опутают.

(Сглаз 6.)
На острове семидесяти семи морей
Долгая ель,
На верхушке долгой ели
восседает дятел-долбунец.
Когда на затылке того дятла
Появятся глаза,
И когда на эти глаза упадет сглаз,
Упадет хаяр,
Упадет ăншăрт,
Пусть только тогда упадет сглаз…

Кроме древних шаманистических элементов в значительном количестве заговоров чувствуется уже и мусульманское, и христианское влияние последних веков, часто фигурирует в них арабо-персидского происхождения п\\см\\лле (араб. » — во имя Бога) и амин ( араб. — пусть будет так). Значение последнего настолько затемнилось, что во многих случаях употребляют как определение имени Бога (амин Турă), как будто хотели с его помощью выразить понятие «вечный Бог».

Кое-где в заклинаниях проскальзывает и слово «ангел» (анхĕл), но это уже под христианским влиянием самых последних десятилетий — один из последних сигналов скорой гибели [чувашских] древностей.

Подписаться на обновления

Читайте также

znaharstvo.net

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Anonymous