Чувашская магия: клятва

Чувашская магия: клятва

Формы клятв и проклятий чувашей сохранили многое от древнего языческого мира и воплощают в себе фрагментарные следы культа первоэлементов и небесных тел. Название клятвы причак, очевидно, довольно позднего происхождения и свою исходную форму обнаруживает в русском слове присяга. Однако в формах клятв и некоторых более редких выражениях встречаем и собственно чувашское слово, которое однако русским причак’ом почти полностью было вытеснено из употребления. Южные чуваши-язычники о том, кто клянется, говорят: тупа тăват (дает клятву). Встречается и такая форма клятвы: Тупата Туршăн пĕлмерĕм! — Богом клянусь, не знал («в клятве за Бога не знал»).

Формы клятв и проклятий чувашей сохранили многое от древнего языческого мира и воплощают в себе фрагментарные следы культа первоэлементов и небесных тел. Название клятвы причак, очевидно, довольно позднего происхождения и свою исходную форму обнаруживает в русском слове присяга. Однако в формах клятв и некоторых более редких выражениях встречаем и собственно чувашское слово, которое однако русским причак’ом почти полностью было вытеснено из употребления. Южные чуваши-язычники о том, кто клянется, говорят: тупа тăват (дает клятву). Встречается и такая форма клятвы: Тупата Туршăн пĕлмерĕм! — Богом клянусь, не знал («в клятве за Бога не знал»). Слово тупа, значит, древнее первоначальное чувашское соответствие более новому причак. При толковании разных способов клятв я черпал свои данные из трех русских источников, которые в качестве более старых записей являются для нас памятниками, большая часть которых к сегодняшнему дню уже забыта. Эти три работы следующие: О. Виноградов. Следы язычества в домашнем обиходе чуваш. Симбирск, 1897. С.2-7; В. Сбоев. Исследования об инородцах Казанской губернии. Казань, 1856; В. Магницкий. Материалы к объяснению старой чувашской веры. Казань, 1881. С.120-123.

Различные формы клятв, употребляемые как свидетельство того, что человек говорит правду, состоят в том, что чуваш проклинает себя и это проклятие должно будет исполняться, если он говорит неправду. Самая обыкновенная, устная клятва сводится к тому, что он желает болезнь, смерть своей жене, детям, отцу, матери, несчастья посеву, скоту в том случае, если он лжет («Пусть сдохнет мой скот, пусть заболеет мой ребенок, жена, если я лгу!»)

Клянутся солнцем, луной, звездам и и водой тоже: «Пусть я не увижу больше ни луны, ни звезд, если я лгу!»; «Пусть затмится солнце для меня, если я лгу!»; «Пусть я не увижу больше воду и не испью ее, если я говорю неправду!»

Клятва солнцем и луной во всяком случае очень древнего происхождения, еще со времени культа небесных тел. Ее следы встречаем и в наговорах:

Уйăх пăхса, хĕвел пăхса
Тур умне тăрса калаçн-и.

Поспорил ли (не клялся ли ложно) глядя на луну,
Глядя на солнце, встав перед Богом.

Принято еще клясться Богом, изначальным, вечным Тупата Туршăн пĕлмерĕм! (Клянусь Богом, не знал!), Менке пĕлмен! (Клянусь вечным, не знал!) О том, кто клянется, обычно говорят: «Говорит перед Богом» (Тур умĕнче калаçат).

Большее значение приписывают такой форме клятвы, когда тот, кто клянется протягивает свою правую руку через шею скота, через ребенка или через свою жену тому, кому хочет поклясться и в то же время так говорит: «Если я лгу, пусть сдохнет мой конь, моя корова или помрет мой ребенок…» и т. п. в зависимости от того, кем клянется.

Также клянутся и напокойниках. Заходят на кладбище, на могилу какого-нибудь родственника обвиняемого, и тот, кто клянется, дает правую руку над могилой обвиняющему и клянется покойником, что он говорит правду. Если бы он посмел солгать, покойник бы отомстил за это, умертвил бы клятвопреступника. По утверждению О. Виноградова, чтобы узнать правду использовали этот способ клятвы и при судебных разбирательствах, потому что такого вида клятвы и ее последствий чуваши очень страшились.

Клянутся и сухой веткой. Обвиняемый берет в руку длинную сухую ветку, другой конец которой на земле. В таком положении переступает через нее и так говорит: «Как ветка засохла, пусть так же отсохнут и мои руки и ноги!» (Патак епле хăрнă, манăн алă, ора çанашкал хăртăр!) Для такой клятвы — по сообщению В. А. Сбоева — обычно применяют липу.

Если кого-нибудь обвиняют в краже, поджоге или прочих злодеяниях, то обвиняемый или подозреваемый пытается разными клятвами доказать свою невиновность. Одним из способов этого является то, что обвиняемый в присутствии своих обвинителей перепрыгивает через о г о н ь. Если виновник замешан в злодеянии, то упадет в огонь и его одежда сгорит. Если невиновен, то останется невредим.

Клянутся и землей. Обвиняемый на каком-нибудь чистом месте откусит от земли кусочек и говорит: «Если я виновен, пусть Бог не даст прожить следующий год!» (Эп айăплă полсассăн Торă тепĕр çак вăхăта ан çитертĕр!)

Есть еще другой способ клятвы землей. Две спорящие стороны с полбутылкой водки выходят куда-нибудь в огород или в поле, обвиняющий на чистом месте вырезает из земли в форме креста кусок дерна и на это место на чистой земле ставит стакан водки. Обвиняемый, поднимая стакан, выпивает и говорит: «Пусть Бог вырвет мою душу!» (…если я лгу) (Торă чонма таттăр!) А вырезанный дерн опять ставят на место.

Подозревая кого-нибудь в краже, кончиком ножа дают ему в рот хлеб. Если, будучи виновен, человек все же не боится откусить, то онемеет. С хлебом во рту он так должен говорить «Если бы я взял, то пусть ищет Бог!» (Эп илнĕ полсассăн Торă шыраттăр!)

В. А. Сбоев отмечает, что при поступлении на военную службу вместо присяги новобранцу давали один кусочек подсоленного хлеба на кончиках положенных друг на друга крестом двух сабель. Паллас среди различных форм клятв упоминает и то, что обвиняемого заставляли выпить стакан соленой воды. Если он кашлял после этого, значит, виноват*.

В. К. Магницкий в вышеприведенном месте подробно описывает одну из форм клятв, использованную в присутствии всей деревни для нахождения вора: «В случае, если в деревне у кого-нибудь украли скот или прочие вещи, собирают совет и решают, что в деревне будут держать публичную клятву, в которой должны участвовать все мужчины, женщины, от семи до семидесяти лет. Потерпевший выносит стол за околицу деревни на местонахождение одного из киреметей, на него ставит хлеб, солонку и нож, перед столом на землю кладет липовую ветку или сухие кости, а под стол ставит ведро воды.

Потерпевший хозяин встает перед столом, отрезает кусок хлеба, солит и с конца ножа берет в рот с такими словами:

— Кто украл мои вещи, того пусть увидит киреметь, пусть его сделает слепым, безруким, безногим, пускай помрет без еды, не сможет справлять естественную нужду.

Потом умывается из ведра и произносит следующее проклятие:

— Как земля заглатывает эту воду, пусть так и вора проглотит.
Наконец, переступает через лежащую перед столом липовую ветку и говорит:

— Пусть высохнет как эта ветка!

Потом весь деревенский люд должен переступить через эту ветку, тот, кто споткнется, и есть вор».

Если мужчина из ревности подозревает жену, та может доказать свою невиновность следующим образом. Дома покрывает стол белой скатертью, зажигает и ставит на него свечку, рядом со свечкой ставит стакан воды. Человек, которого муж подозревает, тоже присутствует. Женщина три раза опускается на пол и после каждого раза отпивает воду. После себя три раза дает отпить и тому, кого подозревают. Если женщина на самом деле изменила с этим человеком своему мужу, то после этой клятвы оба они умрут.

Чуваши перешедшие в христианскую веру, большей частью клянутся на крест и на изображения святых.

Подписаться на обновления

Читайте также

znaharstvo.net

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Anonymous