Чувашская магия: чувашская языческая свадьба

Чувашская магия: чувашская языческая свадьба

В русской этнографической литературе многие уже описывали чувашскую свадьбу и свадебные обряды (более подробно В.К.Магницкий и К.П.Прокопьев*). Однако до сих пор не хватало описания языческих свадебных обрядов. Поскольку они во многих точках соприкасаются с сутью чувашской древней религии, в рамках настоящей работы я считаю необходимым их описать. Записи сделаны мной в южночувашском языческом Улхаше.

Сразу после достижения сыном 16 лет, отец с матерью начинают хлопотать о его женитьбе. А девушка, по правилам, старше парня, и к тому времени, как выходит замуж, ей обычно уже за 20. Брак между близкими родственниками считают за грех (çылăх), он допускается только между родственниками через с е м ь п о к о л е н и й. Отсюда выражение \»семижды чужанин\» (çичĕ ют), употребляемое в свадебных песнях относительно жениха, которого никакие родственные связи не связывают с невестой.

В русской этнографической литературе многие уже описывали чувашскую свадьбу и свадебные обряды (более подробно В.К.Магницкий и К.П.Прокопьев*). Однако до сих пор не хватало описания языческих свадебных обрядов. Поскольку они во многих точках соприкасаются с сутью чувашской древней религии, в рамках настоящей работы я считаю необходимым их описать. Записи сделаны мной в южночувашском языческом Улхаше.

Сразу после достижения сыном 16 лет, отец с матерью начинают хлопотать о его женитьбе. А девушка, по правилам, старше парня, и к тому времени, как выходит замуж, ей обычно уже за 20. Брак между близкими родственниками считают за грех (çылăх), он допускается только между родственниками через семьпоколений. Отсюда выражение \»семижды чужанин\» (çичĕ ют), употребляемое в свадебных песнях относительно жениха, которого никакие родственные связи не связывают с невестой.

Очень бросается в глаза, в каком молодом возрасте чувашский отец женит своего сына. И. Я. Яковлев, инспектор Симбирской чувашской школы, глубоко знающий свой народ, растолковал мне смысл этого очень распространенного обычая таким образом: когда чувашский отец приводит в дом невесту для своего являющегося еще ребенком сына, тогда, на самом деле, он для себя берет более молодую жену. Раньше это был очень распространенный обычай у них и сегодня еще часто встречается.

Следующий случай я слыхал от одного чувашского священника. Приходит к нему отец, чтобы заявить о женитьбе своего сына.

— Да, ведь твой сын еще очень молод — обращается к нему священник, — зачем ты ему берешь жену?

— Но я ведь беру не для сына, а для себя, — ответил отец.

Впрочем, как я слыхал, этот обычай распространен и среди русских мужиков.
Когда парень высмотрел себе одну из девушек и получил согласие отца, то просят кого-нибудь из родных или знакомых, чтобы тот взял на себя \»должность\» свата (евчĕ) и был посредником между отцами молодых (хăта). Потому что до тех пор, пока нет взаимного согласия между двумя сторонами, им нельзя встречаться друг с другом. И выбор со стороны девушки тоже не только дело отца, и она имеет право высказать свое мнение. Когда сват начинает сватать девушку, сама невеста тоже может вмешиваться. Если жених ей не нравится, она начинает протестовать и спорит со сватом. А если согласна выйти за парня, то как сват переступает их порог, она сразу выходит из избы, выражая своим уходом молчаливое согласие.
А потом сват, если отец ничего не имеет против парня, сразу поворачивает разговор к тому, сколько же просят за девушку, потому, что \»девушку покупают\» и \»продают\» (хĕр илеççĕ — хĕр параççĕ). Выкуп за невесту — это хулăн, который состоит из денег, средств на свадьбу, из шкур и тканей для гардероба невесты. А именно: 100-150 рублей, пуд (16,38 кг) меду, один фунт (409,512 г) добротного чая, 10 фунтов сахара, ведро водки, 10 овчин на шубу для невесты, 400 штук мелких серебряных монет (нухрат) для украшения головного убора невесты и сукно для верхней одежды (халатлăх). В день свадьбы родные жениха помимо сделки берут еще и три-четыре ведра пива и прочие гостинцы (кучченеç).

Однако и отец девушки тоже не отдает свою дочь с пустыми руками. Несмотря на то, что в сделке оговорено только то, сколько рубашек должно быть у девушки, ее отец кроме одежды дает и по одному из каждого вида животного. Поэтому то, что в качестве выкупа получают от жениха, животными и одеждой возвращают. Животных обычно дают поздней осенью (См. Скотное пиво, с.211). Таким образом, приданое девушки составляют: один жеребенок (тиха), одна дойная корова (сăвакан ĕне), четыре овцы (сурăх), один гусь (хур), одна курица с цыплятами (чĕпĕлĕ чăхă), одна перина (тỹшек), четыре-пять подушек (минтер), три шубы (кĕрĕк), один тулуп (тăлăп), один легкий чапан (чаппан), два сукмана (сăхман), десять-двенадцать рубашек (кĕпе), столько же штанов (йĕм) для родителей жениха, куча свадебных подарочных платков (парне туттăри), которые невеста раздает гостям и, наконец, три сундука (арча).

Иногда сватовство занимает немалое время, особенно если договаривающиеся стороны в отдельных пунктах не сразу находят согласия. В таком случае посредник ходит от одного свата к другому и сообщает известия от одной стороны другой, пока сделка не состоится. Когда таким образом уже договариваются, в один условленный день происходит встреча двух сватов в доме посредника (евчĕ). Еще раз обсуждают между собой пункты сделки и окончательно договариваются устно. На этом отец парня вносит отцу девушки задаток в пять рублей. Об этом говорят, что \»вместо кнута дает деньги\» (чăпăркка вырăнне укçа парса хăварат). Так как раньше, по правилам, отец парня в качестве задатка давал кнут, то нынче вместо него дают всего лишь деньги. Сватанье девушки (килĕшни) на этом и заканчивается, оба свата, посредник и их жены там на месте обмывают [это событие] водкой.

За одно и решается, когда справлять помолвку (çураçма). Обычно это происходит на пятый или седьмой день после сватовства. Со стороны парня приглашаются только отец с матерью и трое из родных так, чтобы всего их было пятеро. Жених остается дома. Приносят обусловленную цену за девушку в деньгах, 100-150 рублей, кроме этого приносят сыр (чăкăт), булку (хăпарту) и одну-две бутылки водки. Родители девушки тоже собирают родных из деревни. Хозяин, отец девушки, нарезает булку и сыр и каждому гостю дает по кусочку. Однако прежде чем начать есть и пить, все встают за столом, в правой руке хлеб и сыр, дверь приоткрывают и оба свата читают молитву помолвки.

Амин, Турă ан пăрах,
ĕмĕтленнĕ ĕмĕте çитер.
Турра шанса ĕçе тытăнтăмăр,
ĕмĕрлĕ пулмалла пултăр.
Çак хăтасемпеле
лайăх ĕçмелле-çимелле пултăр,
пĕр-пĕрин патне хăнана çỹремелле пултăр,
ĕмĕре лайăх ирттермелле пултăр,
куçлă-пуçлă пулмалла пултăр,
ачаллă-пăчаллă пулмалла пултăр,
амин, çырлах!

Аминь, Боже, не оставь,
Исполни наши заветные мечты.
Уповая на Бога начали мы это дело,
Дай прожить долгую жизнь,
Чтобы славно попировать нам со сватьями,
Чтобы ходить друг к другу в гости,
Чтобы славно прожить нам свой век,
Чтобы оставаться зрячими и благоразумными,
Чтобы иметь нам детей и младенцев,
Аминь, помилуй!

В конце все кланяются. Отца жениха сажают на почетное место за столом (кĕреке), садятся и остальные и начинают есть и пить. Отец девушки с ними не садится, а только, угощая, суетится вокруг гостей. В этот день и невеста не остается дома, ее посылают к соседям, где собираются ее подружки (хĕр çумĕсем) и устраивают девичник.

Когда сваты кончили уже есть, две женщины, варящие суп (яшка пĕçерекен арăм) идут в соседний дом, к невесте, чтобы та принесла какой-нибудь подарок для гостей. Невеста передает им рубаху, штаны и два платка. Это подарок, или парне. Одна из женщин берет подарок и кладет в чашку для супа (салма чашки) и принесет его в ней в дом сватов. А другая женщина несет кувшин с пивом и ковш. Первый, к кому подходят — это отец жениха, за него и выпивают первый ковш пива, а первая женщина дает ему какую-нибудь рубашку или штаны из подарков невесты. Потом подряд выпивают за всех, в первую очередь за родных жениха, потом только за родных невесты. Отдавая подарок каждому, дают не в руки, а кладут на колени. За подарок каждый опускает в пивной ковш пару монет, после того как выпьет предложенное за него пиво. (За штаны дают 25 копеек, за рубашку 50 копеек). Наконец, дарят еще два вышитых платка (туттăр) отцу и матери жениха, но, на самом деле, жениху. За каждый из них тоже дают по 50 копеек. Если у жениха есть умершие брат или сестра, то и для у м е р ш е г о (вилли валли) дают поларшина белого холста, что полагается бабушке жениха. Это стоит не более 1-2 копеек. Деньги, полученные за подарки, остаются у невесты.

Свадьбу играют на следующий день после çимĕка*. За неделю до этого отец жениха отдает свою задолженность по калыму (хулăн), все, что нужно для свадьбы, мед (пыл-чала), водку, сахар, чай, а также овчины и холст на одежду для невесты. Со стороны невесты тоже отдают условленный заранее подарок (парне), рубашки и штаны, предназначенные отцу и матери жениха. Вплоть до дня свадьбы жениха не пускают в дом невесты. Однако молодые — по некоторым суеверным соображениям — чего только не делают для того, чтобы встретиться в каком-нибудь чужом доме. Кому из них удастся попасть в дом, где находится его (ее) суженый, слово того будет решающим в будущей семейной жизни и власть в доме будет принадлежать ему (ей). Если девушка из другой деревни, то, как правило, молодые не встречаются и даже не видят друг друга вплоть до свадьбы. Накануне çимĕка и отец жениха, и отец невесты посылают приглашать на свадьбу. Так принято, хоть и не каждый, кого пригласили, приходит. Посыльный шилка надевает такую же одежду, как и жених, садится на коня и, заходя в каждый дом, везде рассказывает следующий такмак:

Е саламаликкĕм тав сире!
(Ульккай) хĕр парат,
(Исливан) ывăл авлантарат,
çав (Ульккайăн) вуник çулхи
вăкăрĕ пур иккен,
вăл вуник çулччен киле
таврăнман иккен,
ялан ăрамра мĕкĕрсе, чавса
çỹренĕ иккен,
ăна кăçалхи çул тытнă, пуснă
туй хатĕрришĕн,
пымалла та çимелле иккен.

Çав (Ульккайăн) ултă çулхи
таки пур иккен,
вăл ултă çулччен ултă (хут) киле
тавăрăнман иккен.
Кăçалхи çул тытнă, пуснă
туй хатĕрришĕн,
пымалла та çимелле иккен.

Çав (Ульккайăн) мунчи пур иккен,
мунчи кĕленче,
чулĕ мерчен,
милĕкĕ пурçăн,
çыххи ука,
чашки кĕмĕл,
ăшши шерпет иккен.
Ăна туй хатĕрришĕн хутса хунă,
пымалла та кĕмелле иккен.
Çав (Ульккайăн) хĕрĕх кăшăллă пичĕки пур иккен,
пĕр пăккинчен пыл юхат,
тепĕр пăккинчен сим пыл юхат иккен.
Атьăр, пырăр та ваттисем,
çавна ĕçмешкĕн туя.
Ача пурри ача,
ача çукки тукмак.
Хушпу пурри хушпу,
хушпу çукки кушил хуппи.
Тухья пурри тухья,
тухья çукки хупах.
Сарă пурри сарă,
сарă çукки шăпăр.
Пурри пурçăн,
çукки çурхах.
Йĕмĕре тăхăнăр та пырăр,
кĕпине лерен калаçнă.
Атьăр пурте ваттисем туя,
çамрăккисем туй курма.

Эй, саламаликкĕм (мир с вами), благодарствуем за почести!
(Ульккай) дочь замуж выдает,
(Исливан) сына женит.
У того (Ульккая), оказывается, есть
двенадцатилетний бык.
Он, оказывается, все двенадцать лет
домой не возвращался,
Все, оказывается, гулял на воле, мычал,
рыл копытами землю.
В этом году его взяли и зарезали
в честь свадьбы,
Надо, оказывается, пойти и покушать.

У того (Ульккая), оказывается, есть
шестилетний баран.
Он, оказывается, за шесть лет шесть раз
домой не являлся.
В этом году его взяли и зарезали
в честь свадьбы,
надо, оказывается, пойти и покушать.

У того (Ульккая), оказывается, есть баня.
Баня хрустальная,
Камни жемчужные,
Веники шелковые,
Завязки — позумент,
Чашки — серебряные,
Пар — шербет, оказывается.
Ее натопили в честь свадьбы,
Надо, оказывается, пойти и попариться.

У того (Ульккая), оказывается, есть бочка о
сорока обручах,
Из одного крана льется кислый мед,
Из другого крана льется сладкий мед.
Пойдемте, все старцы, с нами
На свадьбу пить этот мед.
У кого есть дети — с детьми,
У кого нет детей — с колотушкой.
У кого есть хушпу — (наденьте) хушпу,
У кого нет хушпу — крышку от пещера.
У кого есть тухья — (наденьте) тухью,
У кого нет тухьи — (накройтесь) лопухом.
У кого есть сарă — (повяжите) сарă,
У кого нет сарă — метлу.
Богатые (наденьте) шелка.
Нищие — обноски.
Наденьте штаны и приходите,
Рубашка заказана оттуда.
Пойдемте, все старцы, на свадьбу,
Молодежь — поглядеть на свадьбу.

Приглашенные гости (туй куракансем) собираются в первый день çимĕка. Родные жениха собираются отдельно в доме жениха, а родные невесты — тоже отдельно в доме невесты.

Как только в доме невесты начинают собираться гости, подружки выводят невесту из дома в клеть (кĕлет), одевают ее в праздничное белое платье, покрывают (голову) фатой (пĕркенчĕк), которую она не снимает в течение всей свадьбы. Пока одевают, невеста произносит \»причитания девушки\» (хĕр йĕрри), в коротеньких песнях прощается с домом родителей, со своими любимыми.

Хура-хура кураксем,
Хуралтă çине сăрса илнĕ.
Çичĕ ют халăхĕ хура халăх,
Атте çуртне сăрса илнĕ.

Черные-пречерные грачи
Облепили крыши всех строений.
Семижды чужой люд, черный люд
Облепил весь отцовский дом.

Ирех тăтăм ирĕксĕр,
Питме çурăм супăньсăр.
Эп каймарăм ирĕклĕн,
Парайрĕçĕ ирĕксĕр.

Рано встала поневоле,
Умыла лицо без мыла.
Не по воле я иду,
Против воли выдали.

Улăх тăрăх ут çултăм,
Ултă йывăç тĕл пултăм.
Ултă йывăç çулçăсăр,
Ман çамрăк пуç телейсĕр.

Вдоль лугов косила сено,
Встретила я яблони,
На яблонях нет листочков,
Моя молодая голова несчастна.
Кĕçĕн çырма пуçĕнче
Çырли нумай, çĕр сахал.
Пысăк çырма пуçĕнче
Çырли сахал, çĕр нумай.
Атте-анне килĕнче
Ырлăх нумай, кун сахал.
Çичĕ ютăн килĕнче
Ырлăх сахал, кун нумай.

На вершине малого оврага
Ягод много, земли мало.
На вершине большого оврага,
Ягод мало, земли много.
В доме отца и матери
Блага-то много, да дней мало.
В доме семижды чужанина
Блага-то мало, да дней много.

Сменяя невесту, подружки тоже поют, однако поют они более веселые, насмешливые песни в отношении жениха.

Путьăр-путьăр путене
ыраш ани пуçĕнче.
Ыраш пучахĕ пит вăрăм,
çавăнпа пуçне çĕклеймест.
Ах йыснаçăм Иван пур,
куç хăрпаххи пит вăрăм,
çавăнпа куçне уçаймас.

Путĕр-путĕр перепелка
на конце ржаной полосы.
Ржаные колосья так длинны,
Потому не могут поднять голову.
Ах, зятечек, наш Иван,
Ресницы глаз так длинны,
Потому не может открыть глаза.

Уç-ха пахча алăкне,
купăста пуçне курар-ха.
Ил-ха, йысна, çĕлĕкне,
кукша пуçне курар-ха!

Открой-ка калитку в огород,
Дай поглядим на вилок капусты.
Сними-ка, зятек, свою шапку,
Дай разглядим твою лысую голову.

Наряженную невесту подружки приводят в дом и сажают в тĕпеле, напротив печки, на предназначенное для женщин место. Под нее кладут подушку. Хозяин щедро угощает, кормит-поит своих гостей, которые потом в конце пира кланяются (пуç çапаççĕ) ему и его жене.

Поклон этот, как мы упоминали уже в другом месте, состоит в том, что все присутствующие опускаются перед ними на корточки или на колени, одной рукой касаются ступни отца, другой рукой ступни матери, и в это время их лбы прижаты к полу. И невеста совершает такой поклон, за что отец дает ей пару рублей в подарок и говорит:

Пысăк мар та, Турă пысăк патăр.
Лайăх çỹрĕр,
хирĕç пулакана çул парăр,
усала тỹртĕн, ырра хирĕç,
туй çỹренĕ чухне лайăх çỹрĕр.

Да не велик уж (подарок),
Пусть Бог подарит поболее.
Гуляйте пристойно,
Встречным уступайте дорогу,
Ко злу — задом, к добру — лицом.
Когда гуляет свадьба, ведите себя достойно.

По завершении пира в доме отца невесты родные отправляются в путь — к родственникам, с собой берут и невесту, чтобы каждый у себя дома ее угощал и развлекал. Первенство принадлежит брату отца невесты, в доме которого невеста во время свадьбы проводит больше всего времени вплоть до прихода жениха. Его дом поэтому называют вăй килĕ (\»дом игрищ\»).

Собственно свадьба и начинается с отправления в путь, что будоражит всю деревню, но, в основном ту улицу, где проходят приемы свадебного поезда (шествия). У него тоже имеются свои традиции, свой порядок, для соблюдения которых отец невесты из присутствующих выбирает смотрителей разного ранга. Такими являются глава шествия — дружка (мăн кĕрỹ), глава свадьбы, блюститель порядка (туй пуçĕ), сборщик гостинцев (уртмахçă), который носит впереди и сзади висящий уртмах (сумку), куда в доме родных собирают гостинцы (кучченеç): сыр, булки, по гусиной ляжке и еще кое-что. Временами все это делят между собой. Чтобы было веселей, ходит с ними и скрипач (купăс калакан).

Когда гости отправляются вместе с невестой из дома ее отца, один из родных берет с собой ведро пива, а одна из родственниц — хлеб. Выходя из двери, во дворе сразу останавливаются. Тот, кто держал ведро, садится около него, а остальные во главе с женщиной, держащей хлеб, трижды обходят ведро по солнцу, отправляясь со стороны востока. После первого круга дружка так обращается к человеку с пивом:

Е саламалик тав сийе,
мĕн ĕçетĕр, мĕн çиетĕр?

Эй, саламалик (мир с вами), благодарствуем за почести!
Что пьете, что кушаете?

Тот отвечает:

Пыл та çу!

Мед да масло!

Держащий пиво наполняет ковш пивом и приветствует с ним дружку: тав сана (за твое здоровье!)*.

Ответ: тав ĕç! (спасибо, пей!). Ковш, поднятый за дружку, держащий пиво выпивает сам, потом снова наполняет его и передает дружке.

В конце второго круга тоже произносит такой же тост, а после третьего — нет. Со двора выходят на улицу и перед домом повторяют [всю церемонию]. Отсюда отправляются в дом брата отца невесты, в \»дом игрищ\», где, прежде чем зайти в избу, в середине двора трижды делают круг вокруг ведра с тостом же, после первого и второго кругов. Заходят потом в избу и гостят. Пока народ ест и пьет, кто-нибудь идет в дом отца невесты, запрягает в повозку трех лошадей и возвращается с ней за невестой. Потом на этой же повозке объезжают всех родных. Сверху на повозку натягивают брезент, получается шатер (хỹме). В нем нельзя садиться, все сидят только на корточках. Невесте нельзя ни сходить с нее (с повозки), ни садиться на нее своими ногами. А чтобы ее ноги не касались земли, кто-нибудь из мужчин-родственников берет ее на руки и несет с повозки в дом, из дома до повозки. Так обходят из дома в дом всех родных. Невеста ночует в том доме, где ее застанет вечер.

Таким образом проходит и второй день свадьбы. Она только под вечер возвращается в \»дом игрищ\» и остается тут до тех пор, пока жених не приедет сюда из своей деревни.

До сих пор мы не говорили о домашних жениха. Сейчас посмотрим, с чего начинается свадьба у них.

Шилка, посыльный [кто приглашает на свадьбу], тут объезжает на лошади родных жениха и красноречиво приглашает их. На утро праздника çимĕк родственницы выводят жениха в клеть (кĕлет) и наряжают. Его одежда - это белая рубашка (шур кĕпе), шаровары (шăлавар), сапоги (атă), поддевка (халат), шапка (çĕлĕк), рукавицы (алса). Один из двух платков (туттăр), подаренных ему невестой, он втыкает себе за пояс (пиçиххи), а другой в развернутом виде пришивают ему на спину. В число свадебных нарядов жениха входит еще и небольшой вышитый платок с бахромой (качăмак), имеющий в середине петлю; жених петлю одевает на мизинец левой руки и так держит платок в течение всей свадьбы. В руке он носит свадебную нагайку (саламат), а на один из пальцев правой руки надевает медное кольцо. Шапку, рукавицы, платочек с вешалкой и нагайку ни разу не снимает [с себя]; даже когда ест и пьет, и тогда не расстается с ними.

К тому времени, как он, нарядившись, заходит в избу, отец с матерью и родные сидят уже за столом в кĕреке. Жених подходит к отцу с матерью и \»кланяется\» им. Приседает перед ними, а за его спиной и остальные родные также делают. Отец дает ему несколько рублей и благословляет его (пехиллет).

Пеххил, ачам.
Пысăк мар та, Турă пысăк патăр.
Телейлĕ пулăр,
пуян пулăр,
ырă çынна юрăр,
усала тỹртĕн, ырра хирĕç,
чипер çỹрĕр!

Благословляю, дитятко,
не велик уж (подарок),
пусть Бог подаст поболее.
Будьте счастливы,
Будьте богаты,
Будьте угодны добрым людям,
Ко злу — задом, к добру — лицом,
Гуляйте пристойно!

И мать отдельно благословляет своего сына:

Пеххил, ачам!
Тỹшекĕмрен-çытарăмран уйратăп ĕнтĕ,
кĕпе-йĕмрен уйратăп.
Хăвăр чипер пурăнăр,
телейлĕ пулăр,
тỹшеклĕ-çытарлă пулăр,
усала тỹртĕн, ырра хирĕç,
чипер çỹрĕр.
Эпĕр нумай кала пĕлмеспĕр,
эпĕр пĕлменнине Турă хăй те пĕлет.
Тăрăр!

Благославляю, дитя мое,
Разлучаю тебя от постели и подушки,
Разлучаю от рубашки и штанов,
Сами по себе живите благополучно,
Будьте счастливы,
Обзаведитесь постелью и подушками,
Ко злу — задом, к добру — лицом,
Гуляйте пристойно.
Говорить долго не умеем,
Чего мы не знаем, Бог знает и сам.
Встаньте!

Потом родные опять садятся за стол, жених садится на скамью справа от двери на (почетное) место жениха (кĕрỹ ларнă кĕреке), вместе с ним сидят \»дружки жениха\» (кĕрỹ çумĕсем), семь или девять парней из родственников, соответствующие подругам невесты. Сам пир со следующим за ним обходом ведра пива и тостами, такой же, как и в доме невесты. Среди участников свадебного шествия здесь тоже есть дружка, г л а в а с в а д ь б ы, с б о р щ и к г о с т и н ц е в и с к р и п а ч, кроме них есть и пятая должность — х ă й м а т л ă х, исполнить которую обычно просят чужую (не родственную) супружескую пару, они и доставляют невесту из дома отца в дом жениха*.

Жениха родные тоже водят с собой, в первую очередь приводит его в дом брат отца, это тоже называют \»домом игрищ\» (вăй килĕ). Кроме него жених посещает пешком лишь двух родственников (всего, значит, троих). Потом, возвращаясь в дом отца (жениха), запрягают в повозку трех лошадей и отправляются повидать остальных родственников. Рядом с ними садятся и все участники свадебного шествия.

Когда жених садится в повозку, под ноги ему в качестве подножки кладут пенек, а в пенек втыкают иголку. Когда он садится, то должен наступить на эту иголку. По ней ему гадают. Если иголка воткнется в пенек, то их супружеская жизнь будет счастливой, но если отклонится или сломается пополам, то они будут несчастливы.
Деревню проезжают с песнями, едут прямо к полям. Останавливаются у развилки дорог. Тут жених бросает однокопеечную монету в воздух, и судя по тому как она упадет на землю, гадают. Если орел выпадет сверху, то их брак будет счастливым, если решка будет сверху, то несчастным. Монету оставляют на дороге**.
Отсюда возвращаются в деревню и посещают подряд всех тех родственников, у кого еще не побывали. Когда уже всех обошли, посещают родных и в соседней деревне. Однако вначале останавливаются у околицы деревни, выворачивают сумку [уртмах] сборщика гостинцев и делятся полученными гостинцами (пỹлĕк). Большую часть гостинцев съедают, но пару наиболее аппетитных гусиных ножек обратно кладут в сумку и в качестве гостинца относят отцу невесты. По пути из дома каждого родственника к ним присоединяются гости по одной повозке, так что вконец набирается народу на двадцати-тридцати повозках, и все это называют \»туй\» (свадьба).

Во второй день çимĕк\’а под вечер отправляются в дом невесты. Чуть раньше приезжают сюда родители жениха, их водят по деревне, знакомят с родными. Свадебный поезд вместе с женихом подъезжает только под вечер. Вначале останавливаются у дома посредника (евчĕ), который торопится сообщить отцу невесты, что свадьба приехала. Возвращаясь оттуда, он приводит их обратно в дом, где состоится свадьба. Впереди всех едет повозка жениха. Доехав до ворот, жених ударяет нагайкой верхнюю часть ворот. Въехав во двор, трижды объезжает его на повозке и останавливает повозку перед сенями. Встречают их родные невесты, в доме остаются только сваты и свахи. Дружка жениха делает шаг вперед и произносит перед ними свою свадебную речь (мăн кĕрỹ такмакĕ):

Эй, чун юратнă хăтасем!
Авалхи йăлана прахмаспăр,
çĕнĕрен йăла клармаспăр.
Сирĕн хăтăр (Иçливан)
утмăл урапа туй илсе килчĕ,
хапăл тăватра, çук-и пире,
ырă хăтасем?

— Хапăл тăваппăр!

— Е саламалик тав сийе!

ĕçетре, çиетре,
вылятра, кулатра,
пире кĕтетре, кĕтместре,
ырă хăтасем?
Аснăпăрин çичĕ кун,
тухăпăрин виçĕ кун:
утсем ырхан пулчĕç,
çулсем хура пулчĕç,
çитеймерĕмĕр каланă вăхăта,
айăп тумăсăрăнччĕ пире, хăтасем!

— Айăп çук!

Тайма пуçăм сире!
Утмăл çухрăм хура вăрман урлă каçрăмăр.
Утмăл çухрăм хура вăрман урлă тухнă чухне
тĕл пултăмăр урхамах.
Урхамахăн пуçĕ пĕлĕте тимест,
ури çĕре тимест.
Вăйлă çил пек çиçкĕнет,
вăйлă шыв пек юхăнат:
çав урхамаха тытрăмăр, утлантăмăр.
Турран ырлăх-сывлăх ытрăмăр,
Турă çырнипе, Пỹлĕх пỹрнипе
килтĕмĕр эпĕр çак хăта патне хĕр илме,
айăп тумăсăрăнччĕ пире, хăтасем.

— Айăп çук!

Тав та пулин тавах!
Çитмĕл çухрăм çеçенхир урлă каçнă чухне
Тĕл пултăмăр çут кỹлĕ.
Çут кỹлĕ ăшĕнче ылттăн юпа ларат иккен,
Ылттăн юпа тăрринче ăмăрт кайăк ларат иккен.
Ăмăрт кайăк çуначĕ вĕçĕ ылттăн,
чĕрни вĕçĕ кĕмĕл,
сăмси вĕçĕ пăхăр.
Çунаттипе çуппине çупат,
çăварĕпе кĕввине калат,
урипе ташшине ташлат.
Çавăн çуппипе, çавăн ташшипе
Çитрĕмĕр эпĕр çак хăтасен ялĕ патне.
Çак хăтасен ялĕ хĕрĕх çухрăмран курăнат иккен.
Çак хăтанăн ялĕ хула пек,
касси сала пек,
Çак хăтанăн çурчĕ кантур пек иккен.
Çак хăтанăн виç юпаллă хапхи пур иккен.
Юпи ылттăн,
çийĕ кĕленче,
хуппи йĕс.
Хĕрỹ хĕвелпе ялтăрат,
вăйлă çилпе янăрат,
Çак хăтаран ирĕк пулсассăн,
пымалла та кĕмелле иккен.

— Пиртен ирĕк!

Тав та пулин тавах!
Çак хăтанăн карташĕ пур иккен.
Тăрăшшĕ тăхăрвунă хăлаç,
урлăшĕ утмăл хăлаç,
утмăл хăлаçра утмăл юпа,
утмăл юпара утмăл ункă,
утмăл ункăра утмăл шăлтăрма.
Утмăл шăлтăрминчен пĕр шăлтăрмине
ут кăкарма памăр-ши пире, хăтасем?

— Пиртен ирĕк!

Тав та пулин тавах!
Çак хăтанăн хырă пỹрчĕ пур иккен,
тул енчен пăхсассăн сакăр кĕтеслĕ,
шал енчен пăхсассăн тăват кĕтеслĕ.
Тăват кĕтессинчен пĕр кĕтессине
выляса-кулма ирĕк памăр-ши пире, хăтасем?

— Пиртен ирĕк!

Тав та пулин тавах!
Çак хăтанăн тăхăрвун тăхăр
урай хăми пур иккен.
Тăхăрвун тăхăр урай хăминчен
пĕр хăмине ташласа кулма
ирĕк памăр-ши пире, хăтасем?

— Пиртен ирĕк!

Тав та пулин тавах!
Çак хăтасен сакăрвун сакăр
çăка сакки пур иккен.
Сакăрвун сакăр çăка саккинчен
пĕр саккине ларса канма ирĕк
памăр-ши пире, хăтасем?

— Пиртен ирĕк!

Тав та пулин тавах!
Пĕр эпирех мар,
вĕçсе пыран ăмăрт кайăкĕ те
уртăш йывăçĕ турачĕ тăрне
ларса канат теççĕ.
Çак хăтанăн улт ураллă сĕтелли пур иккен.
Улт ураллă сĕтелли çинче
шур ĕскаттĕр сарнă иккен.
шур ĕскаттĕр çинче шур тарилккепе
Шурă тулă çимĕçĕ ларат иккен.
Çак хăтаран ирĕк пулсассăн
пымалла та лармалла кăна иккен.
— Пиртен ирĕк!

Тав та пулин тавах!
Мункунпа çимĕк хушши çич эрне.
Çич эрнере çич рас сăра тунă иккен,
ăна нỹхрепе пичĕкесĕрех хывнă.
Пичĕкепе хывни те пур иккен.
Пĕр пăккинчен тутлă пыл юхат,
тепĕр пăккинчен йỹç пыл юхат.
Тутлă пылне ĕçсессĕн,
тутлă чĕлхе-çăвар калаçмалла.
Йỹçĕ пылне ĕçсессĕн, ỹсĕрĕлмелле.
Çак хăтанăн вуник çулхи вăкăрĕ пур иккен.
Вăл вуник çулччен пуç паман иккен.
Вуник çулччен вуник рас кĕтĕве кайман,
çав Атăл улăхĕнче çỹренĕ.
Кăçалхи çул çак туй хатĕрĕпе
тытнă-пуснă, пиçнĕ-хуçнă.
Çак хăтаран ирĕк пулсассăн,
пымалла та çимелле кăна иккен.

— Пиртен ирĕк!

Тав та пулин тавах!
Çак хăтанăн виç çулхи таки пур иккен,
вăл виç çулччен пуç паман иккен,
Виç çулччен виçĕ рас кĕтĕве кайман,
çав Атăл улăхĕнче çỹренĕ.
Кăçалхи çул çак туй хатĕрĕпе
тытнă-пуснă, пиçнĕ-хуçнă.
Çак хăтаран ирĕк пулсассăн,
пымалла та çимелле кăна иккен.

— Пиртен ирĕк!

Тав та пулин тавах!
Çак хăтасен виç çулхи кăркки пур иккен,
вăл виç çулччен те пуç паман иккен,
виç çулччен те шулап тăрне вĕçсе çỹренĕ иккен.
Кăçалхи çул çак туй хатĕрпе
тытнă чукмар, пенĕ антарнă,
тытнă-пуснă, пиçнĕ-хуçнă.
Çак хăтаран ирĕк пулсассăн,
лармалла та çимелле иккен.

— Пиртен ирĕк!

Тав та пулин тавах!
Çак хăтанăн мунчи пур иккен,
мунчи кĕленче,
чулĕ мерчен,
милĕкĕ пурçăн,
çыххи ука,
валашки ылттăн,
чашки кĕмĕл,
умĕнче сĕт кỹлĕ иккен,
сĕт кỹлĕ хĕрринче улма йывăç ларат иккен.
Çак хăтаран ирĕк пулсассăн,
пымалла та кĕмелле кăна иккен.

— Пиртен ирĕк!

Тав та пулин тавах!
Мунчаран таврăнмашкăн
Ешĕл тăрантаспа тимĕр кăвак лаша кỹлнĕ,
улма йывăçĕнчен кăкарса хунă иккен.
Шанмасассăн кайса пăхăр!
Çак хăтанăн вуник ураллă
сĕтелли пур иккен,
Вуник ураллă сĕтел çинче
вуникĕ витре каякан сăмавар
ашкăрса-чашкăрса
вуникĕ пуçлă çĕлен пек ларат иккен.
Вуник ураллă сĕтел çинче,
ешĕл патмус çинче
вуник парă чей чашки
шăлтăртатса-чăлтăртатса ларат иккен.
Çак хăтаран ирĕк пулсассăн,
лармалла та ĕçмелле кăна иккен.

— Пиртен ирĕк!

Тав та пулин тавах!
Сĕт çулпа килсе çу çулпа каймалла пулинччĕ,
çуран килсе утлă каймалла пулинччĕ,
Тайма пуçăм сире.
Тайма пуçа хĕç витмен,
çак хăтана пирĕн сăмах витмен.
Кунтан ытла сăмахăм çук,
Тайăлăр, ачасем, пурте тайăлăр.
Ытлашши пулсассăн каçарăр,
Çитменнине çитерĕр ĕнтĕ, хăтасем.

Эй, возлюбленные всей душой сватья!
Древние обряды не забываем,
Новых обрядов не выдумываем.
Ваш сват Иçливан
Привел шестьдесят повозок свадебного поезда,
Пожалуете ли нас, или нет,
Добрые сватья?

— Жалуем, добро пожаловать!
Эй, саламалик (мир с вами), благодарствуем за почести!
Пьете ли, едите ли,
Играете ли, смеетесь ли,
Ждете ли нас или не ждете,
Добрые сватья?
Зареклись семь дней тому назад,
Выехали три дня тому назад:
Кони попались худые,
Дороги попались трудные,
Не сумели приехать в урочный час,
Не ставьте нам в вину, сватья!
— Не виним! Низкий вам поклон!

Шестьдесят верст проехали мы
Через темные леса.
Когда мы проезжали шестьдесят верст
через темные леса,
Встретили коня-аргамака.
Головою аргамак неба не достигает,
Ногами землю не касается,
Буйным ветром мчится,
бурной рекою бежит.
Изловили мы этого аргамака, оседлали,
У Бога благополучия и здравия испросили,
По Божьему предписанию,
По предопределению Пỹлĕх\’а
Приехали мы к этому свату
За невестою.
Не ставьте нам вину за это, сватья.

— Нет вины!

Да будет перед вами наша благодарность!
Благодарствуем!
Когда мы проезжали семьдесят верст
Через цветущие степи,
Повстречали светлое озеро,
В середине озера золотой столб стоит,
На вершине золотого столба орел восседает,
У того орла кончики крыльев золотые,
Кончики когтей серебряные,
Кончики клюва медные.
Крылышками похлопывает,
Горлом музыку наигрывает,
Ножками пританцовывает.
Под его похлопыванием,
Под его подплясыванием
Подъехали мы к селу этих сватъев.
Село этих сватьев
За сорок верст виднеется,
Село этого свата подобно городу,
Околоток подобен большому селу,
Усадьба этого свата подобна конторе.
У этого свата ворота на трех вереях,
Вереи золотые,
Крыша хрустальная,
Створки медные;
Под жарким солнцем поблескивают,
На буйном ветру позванивают.
Если будет добрая воля этого свата
Надо только подъехать и заехать.

— Даем вам волю!

Да будет вам наша благодарность!
Благодарствуем!
У этого свата подворье большое,
В длину девяносто обхватов,
В ширину шестьдесят обхватов,
В шестидесяти обхватах шестьдесят столбов,
На шестидесяти столбах шестьдесят колец,
При шестидесяти кольцах шестьдесят шарниров,
У этих шестидесяти шарниров один шарнир
Не уступите ли нам, сватья, коней привязать?

— Наша вам воля!

Да будет перед вами наша благодарность!
Благодарствуем!
У этого свата изба сосновая.
Снаружи поглядеть — о восьми углах,
Изнутри посмотреть — о четырех углах.
Из этих четырех углов один угол
Не уступите ли нам, сватья, для игр и веселья?

— Наша вам воля!

Да будет перед вами наша благодарность!
Благодарствуем!
У этого свата девяносто девять половиц,
Из девяносто девяти половиц одну половицу
Не уступите ли нам, сватья, для веселых плясок?

— Наша вам воля!

Да будет перед вами наша благодарность!
Благодарствуем!
У этого свата восемьдесят восемь липовых лавок,
Из восьмидесяти восьми липовых лавок одну лавку
Не уступите ли нам, сватья, для отдыха?

— Наша вам воля!

Да будет перед вами наша благодарность!
Благодарствуем!
Не только мы одни,
но говорят, и парящий наверху орел
Садится для отдыха на ветку можжевельника.
У этого свата есть стол о шести ножках,
На этот шестиногий стол
Постлана белая скатерть,
На белую скатерть на белой тарелке
Расставлены белые пшеничные яства.
Если на то будет добрая воля этого свата,
Надо только подойти и подсесть.

— Наша вам воля!

Да будет перед вами наша благодарность!
Благодарствуем!
От мункун\’а до çимĕк\’а семь недель,
В семь недель семь раз было сварено пиво,
Его залили в погреб без бочек,
Но есть и пиво разлитое в бочки.
Из одного крана льется сладкий мед,
Из другого крана льется горький мед.
Выпив сладкого меду,
Нужно вести сладкие речи,
Выпив горького меду, можно опьянеть.
У этого свата есть двенадцатилетний бык,
Он двенадцать лет никому не поддавался,
За двенадцать лет не бывал в стаде и
двенадцати раз,
Все пасся на Заволжских лугах.
В нынешнем году в честь этой свадьбы
Его взяли, зарезали, сварили, разделили.
Если на то будет добрая воля этого свата,
Надо только подойти и попробовать.

— Наша вам воля!

Да будет перед вами наша благодарность!
Благодарствуем!
У этого свата есть трехгодовалый баран,
Он три года никому не поддавался,
За три года и трех раз в стаде не бывал,
Все пасся на Заволжских лугах.
В нынешнем году в честь этой свадьбы
Его взяли, зарезали, сварили, разделили.
Если на то будет добрая воля этого свата,
Надо только подойти и попробовать.

— Наша вам воля!

Да будет перед вами наша благодарность!
Благодарствуем!
У этого свата есть трехлетний индюк,
Он три года никому не поддавался,
Взлетел на крышу и все три года ходил по желобу.
В нынешнем году в честь этой свадьбы
Взяли дубинку да и сбили его с крыши,
Взяли, зарезали, сварили, разделили,
Если на то будет добрая воля этого свата,
Надо бы только сесть и съесть.

— Наша вам воля!

Да будет перед вами наша благодарность!
Благодарствуем!
У этого свата есть и банька,
Банька хрустальная,
Каменья жемчужные,
Веники шелковые,
Завязки — позумент,
Корыта золотые,
Чашки серебряные,
Перед баней молочное озеро,
На берегу молочного озера шесть деревьев.
Если на то будет добрая воля этого свата,
Надо только подойти, зайти и попариться.
— Наша вам воля!

Да будет перед вами наша благодарность!
Благодарствуем!
Для возвращения из бани
Запрягли серого в яблоках коня в зеленый тарантас
Да привязали к яблоневому дереву,
Если не верите, сходите и проверьте!
У этого свата есть стол о двенадцати ножках,
На этом столе о двенадцати ножках,
Шипя и свистя как двенадцатиглавый змей,
Стоит двенадцативедерный самовар.
На столе о двенадцати ножках
На зеленом подносе
Стоят, позванивая,
Двенадцать пар чайных чашек.
Если будет на то добрая воля этого свата,
Надо бы только сесть да пить.

— Наша вам воля!

Да будет перед вами наша благодарность!
Благодарствуем!
Приехав путями молочными
да удастся уехать путями масляными;
Придя пешими да удастся вернуться
конными.
Низкий поклон вам!
Поклонную голову меч не сечет,
Этого свата наши слова не проняли,
Более этого нет у меня речей.
Поклонитесь, ребята, все поклонитесь.

Если наговорил лишнего, простите,
Если чего не хватило, сами добавьте, сватья.

Потом позволяют им войти в избу, но сначала заходят только с в а д е б н ы й г о л о в а и хăйматлăх, каждый со своей женой. Останавливаются около печки, и жена главы свадьбы тоже произносит несколько слов:

Пур çăмартанăн çĕвви çук,
ут выльăхĕ мăйри çук,
ĕненĕн çилхи çук.
Хăтасем тав сире,
тайма пуçăм сире.

У белых яиц не бывает швов,
У лошади не бывает рогов,
У коровы не бывает гривы.
Сватья, благодарствую вас!
Низкий поклон вам!

За это их угощают медовухой. Все это время весь свадебный народ стоит на улице в ожидании, а женщины (туй арăмĕсем) поют песню:
Улхашсенĕн хирĕнче
аçа тăрна кăшкăрать.
Шăмăршăсенĕн хирĕнче
ама тăрна кăшкăрать.
Иккĕшин сасси пĕрре килет,
çавна илтсе килтĕмĕр.

На полях алгашевцев
Кличет журавль-самец,
На полях шемуршинцев
Кличет журавль-самка,
Голоса обоих сливаются,
На их голоса приехали.

После того как спето несколько песен, вся свадьба заходит в избу, впереди всех идет дружка, после него жених, потом все остальные. Дружка, остановившись около печи, поворачивается к сватам [к отцу жениха и отцу невесты] и снова произносит свою свадебную речь. Пока он говорит, жених \»кланяется\» отцу невесты: приседает перед ним и рукой касается его правой ступни. Потом за спиной жениха вся свадьба [весь свадебный народ] приседает, стоит один только дружка.

Потом жениха и дружков жениха сажают справа от двери. По этому случаю сюда тоже ставят стол и кладут на него еду. Однако, до того как сесть за стол, трижды поворачивают стол вокруг своей оси по солнцу (хĕвеле май), с востока на запад. Под жениха кладут подушку. Парней угощают, поит дружка, сначала за жениха выпивают ковш пива, потом по очереди за других.

Старики сидят отдельно на почетном месте избы и отдельно едят и пьют. Играет скрипка, и поют, пляшут до самого утра.

Невеста и ее подружки все еще не показываются. Они эту ночь провожают в \»доме игрищ\» и тоже по-своему гуляют, пляшут под скрипку и поют свадебные песни:

Сатри хăмла çырлине
Пиçмесĕрех татаççĕ,
Пĕрле ỹснĕ аппана
Ỹсмесĕрех пачĕçĕ.
Садовую малину
Сорвут, не дав дозревать.
Сестрицу-ровесницу
Выдали, не дав дорасти.

Шăпăр-шăпăр çумăр çăват,
чỹрече витĕр курăнат.
Аппа ырă курмасси
каймасăрах курăнат.

Частый-частый дождик льет,
Из окошка все видать;
Что сестрице добра не будет,
И до выдачи видать.

Под утро подружки невесты идут в дом, где играют свадьбу, и поддразнивают жениха, распевая для него песни-дразнилки, пляшут, хлопают в ладоши посреди избы. Молодежь перемешивается с ними, вместе пляшут, а парень, поймавший девушку, целует ее. Через некоторое время подружки опять возвращаются к невесте. Но проходит совсем немного времени, и они снова приходят позабавиться, потом снова уходят. На третий раз приходят уже вместе с невестой. Сначала только завязывают ее голову характерным для чувашских женщин платком сурпан и одевают на нее головной убор, украшенный серебряными монетами — хушпу. Когда подружки приводят невесту в дом, где свадьба, то плотно окружают ее со всех сторон, чтобы не увидел жених. Если увидит, ударит нагайкой.
В других краях (на юге) невесту доставляют иначе, а жених встречает ее в сенях, тут-то они и обмениваются кольцами, потом жених берет девушку за правую руку и приводит ее. Перед отцом девушки оба они \»кланяются\». А сват [отец невесты], держа в руке ковш пива, благославляет их:

Пеххил, ачасем!

Благословляю, дети мои!

Невесту сажают на место женщин (тĕпел), а на стул или скамейку, куда она садится, кладут подушку. Вокруг нее подружки исполняют несколько песен.

Йыснаçăмах (Çумаркка),
Мĕншĕн пăхан çỹлелле,
мачча хăми сăватна?
Ах, йыснаçăм (Çумаркка)
Мĕншĕн пăхан çĕрелле,
урай хăми сăватна?
Ах, йыснаçăм, йыснаçăм,
Мĕншĕн пăхан ман çине,
Ху савнине шыратна?
Санăн савни тĕпелте,
Улача чаршав хыçĕнче,
шур пĕркенчĕк айĕнче,
кĕмĕл укçа сăват вăл.

Затюшка наш Çумаркка,
Что ты смотришь все наверх,
Али доски ты считаешь?
Ах, зятек наш Çумаркка,
Что ты смотришь все на пол,
Аль половицы ты считаешь?
Ах зятечек наш, зятечек,
Что глядишь ты на меня,
Аль любимую ты ищешь?
Твоя любимая в переднем углу,
За пестрядиным занавесом,
Под белым покрывалом
Считает серебряные деньги.

Подружки недолго остаются с невестой, они выходят из избы в клеть и начинают упаковывать платья невесты, а сундуки ставят на повозку жениха. Родные жениха тоже начинают запрягать лошадей, так как отправляются домой, свадьба окончена, и невесту повезут домой в деревню жениха. Когда повозки готовы, жених благодарит отца девушки за гостеприимство:

Тав ĕçкĕре-çикĕре,
Хăр та хăна пулăр çапла,
сыв пулăр та пур пулăр,
атте килне хăна пулăр.

Спасибо за питье, за еду,
И сами побудьте также у нас в гостях,
Будьте здоровы, будьте состоятельны,
Будьте гостями в отцовом дому.

Жених садится на повозку и хочет трогаться в путь, но кто-нибудь из мальчишек зацепляется за поводья и не отпускает, пока жених не даст ему 10-15 копеек. Проезжают по деревне с песнями, с гиканьем, но так только выезжают из нее [деревни], останавливаются в поле и ждут невесту. До ее приезда пьют пиво из запасов, что им отец невесты дал на дорогу.

Невесту в деревню жениха сопровождает хăйматлăх. Из родных жениха он здесь остается последним и ожидает невестку, пока та приготовится и попрощается со своими родными. Невеста своему свадебному народу раздает мелкие подарки. Родственницам по сурпан\’у, мужчинам полотно на рубашку (кĕпе-пỹлĕх) и подружкам тоже по одному платку. Запряженных в повозку невесты трех лошадей тоже украшают, в качестве флажков около ушей подвязывают им платки.

При прощании девушка \»кланяется\» своим родителям, а отец в подарок дает ей пятьдесят или сто рублей и благословляет ее:

Пеххил ачам, сыв пул,
Сыв пул та пур пул.
Ырă çынна юра,
хуняçăна, хунямăна
хуняçа, хуняма тесе кала,
ватта курсан пăяхам тесе кала,
çамрăка курсан пултăрăм тесе кала.
Усала тỹртен пăх,
ырра хирĕç пăх.
Пехил ĕнтĕ, ачам,
урăх ним те кала пĕлместĕп.

Благословляю, дитя мое, будь здоровой;
Будь здоровой и будь состоятельной,
Будь угодной добрым людям,
Свекра и свекровь называй
Свекром и свекровью.
Увидев пожилого, зови его пăяхам,
Увидев молодого, зови его пултăрăм.
На зло гляди задом,
На добро смотри лицом.
Благословление тебе, дитя мое,
Больше не знаю что и сказать.

Такие же слова благословения говорит ей мать. Потом целуются, поплачут, и один из родственников поднимает ее в повозку, и, за исключением отца и матери, родные тоже садятся рядом с ней, точнее сказать, садятся на корточки. Отправляются потом вслед за женихом. На отдельной повозке едет с ними хăйматлăх. Жених, заметив приближающуюся невесту, торопится встретить ее на своей повозке же и трижды с большой скоростью объезжает ее — хотя та тоже гонит — пока оба не останавливаются. После этого хăйматлăх переводит невесту на свою повозку и начинает с ней бешено гонять домой, впереди жених, а за ним хăйматлăх с невестой. А родные невесты возвращаются с поля в дом, где игралась свадьба, и сват (отец невесты) снова их угощает. На этом \»девичья свадьба\» (хĕр туйĕ) оканчивается.

В деревне жениха свадьба сначала останавливается в доме хăйматлăха, и он всех угощает. Поют, пляшут и только в послеобеденное время расходятся. Последней остается невеста, ее поведет домой хăйматлăх. Когда въезжают во двор жениха, один раз объезжают двор изнутри и останавливаются перед сенями. Родственник-мальчишка забирается на повозку, и так как невеста находится в сидячем положении, приподнимает ее правую ногу. Потом приводят взнузданную кобылу, узду которой жених берет углом халата и таким образом передает ее невесте, которая в это время встает на повозке. И она принимает узду углом халата, и это повторяют трижды. Кобылу потом отпускают. За это время выносят из дома ведро пива, жених наполняет ковш и приветствует невесту. По чувашскому обычаю, этот ковш он сам выпивает и только второй ковш отдает ей, который она выпивает за него. После этого хăйматлăх снимает невесту с повозки, относит на руках в избу и сажает ее напротив печки на место женщин (тĕпел), на скамью, на которую кладут подушку. Через некоторое время невесту ставят около печи лицом к главному месту избы, с правой стороны стоит одна из родственниц, с левой — стоит жених. Всем троим голову покрывают войлоком (кĕççе). На столе стоит миска с молоком и вареными клецками, а также целый хлеб. В хлеб втыкают трехзубую вилку ручкой вниз, а на торчащие вверх зубья насаживают по одной клецке, всего, значит, три штуки. После этого начинается \»угощение невесты клецками\» (инкене салма çитерни). Обязательно играет скрипка, а в середине комнаты танцуют девушка с парнем. Во время пляски парень вытаскивает вилку из хлеба и с песней преподносит невесте:

Инке, салма çиетне?
Эс çийĕн те эп памăп.

Тетушка, хочешь ли салму?
Ты бы рада покушать, да я не дам.

Невеста снимает с вилки одну салму и съедает с женихом пополам. Парень опять втыкает вилку в хлеб, а на пустой зубок вилки опять насаживают новую салму. Второй раз он тоже приближается к ним с песней, но на этот раз невеста снимает две штуки, одну съедает сама, другую дает жениху. Парень угощает и в третий раз, невеста снимает все три клецки, одну отдает жениху, вторую сама съедает, а третью они делят пополам.

После этого с их головы снимают войлок, а с головы невесты снимают и покрывало (пĕркенчĕк), и одна женщина машет им и выносит его в клеть, туда, куда их скоро закроют. И эта женщина говорит:

Кăçал пĕри карĕ,
Килес çул пиллĕкĕн каймалла пулччăр!

В этом году одна вышла замуж,
В следующем году пусть выходят пятеро.

Покрывало невесты эта женщина стелет в клети поверх сундука, где держат муку. Берет горсть муки, приносит в избу и рассыпает там. Потом многие из молодежи украдкой выходят, и каждый возвращается с горстью муки и разбрасывают по всей избе.

После этого невеста, жених и вышеупомянутая женщина спускаются к речке набрать воды. Вместе с ними идет и девочка-родственница с ведром и пивным ковшом. На речке девочка начерпает ковшом ведро, и когда оно уже наполнено, невеста ногой опрокидывает его. Так делают и второй, и третий раз. Ведро, наполненное в четвертый раз, невеста поднимает и сама относит домой. Тут ставит его на стол и всему свадебному народу дает отпить. Каждый за это платит по нескольку копеек. Этот обычай называют \»начинанием болотной воды\» (шур шывĕ пуçлама).

После того, как выпивают целое ведро, невеста раздает подарочные рубашки, платки, и за них, соответственно подарку, тоже платят ей деньги.
На этом свадьба заканчивается, и родные расходятся потихоньку. С хозяином прощаются так:

Тав ĕçкĕре-çикĕре,
пит пысăк хăна пултăмăр,
тавтапуç пире хисепе хурса туя чĕннĕшĕн.
Сыв пулăр, хăнана пырăр.

Спасибо угощению,
Великими гостями были.
Спасибо за почтение приглашением на свадьбу.
Будьте здоровы, приходите в гости.

С наступлением вечера домашние остаются одни. Молодоженам стелят постель в клети, дают им туда еду и напитки: булку, сыр, масло, мед, пиво и водку. Все это им готовят живущие в согласии и любви супруги-родственники. В клети и они садятся на минутку с молодоженами, перекусывают там, потом оставляют их одних. Уходя, женщина-родственница шутливо обращается к жениху:

Çавăнта çỹлĕк çинче çăм кунти пур, çавна шыра!

Там на полке есть лукошко с шерстью, поищи!
Когда молодые остаются одни, то едят и пьют до опьянения. Когда раздеваются, жених кладет в один из сапогов серебряный рубль и невесту заставляет снять сапоги с ног. Выпавший оттуда серебряный рубль будет невестин. Когда ложатся, каждый старается первый обнять другого, потому что тот будет главой семьи.

* * *

На третий день после свадьбы отца с матерью и родственников невесты ждут в гостях в доме жениха, \»едут к новому свату\» (çĕнĕ хăтана каяççĕ).
А на третий день после этого снова родители и родственники жениха гостят у отца невесты, \»едут в возвратную\» (тавăрнана пыраççĕ) и \»ударив по рукам едят мед\» (ал тытса пыл çиеççĕ). Тут обычно поют и пляшут, только жениху запрещено петь и плясать. Также нельзя ему есть из приготовленных для пира голову или ноги барана, если на них имеется кожа. На его тарелку куски кладут только без кожи. Жених, собираясь в дом отца невесты, завязывает тридцать-сорок медных копеек в платочек и, заходя к своему тестю, вешает узелок на стену комнаты напротив двери. Когда они, уходя, кланяются свату, тот снимает платок с гвоздя, берет оттуда пару копеек, но кладет обратно больше, чем там было копеек. Невеста, уходя, каждому из присутствующих дает три-четыре бусинки, а жених одну-две копейки. Выйдя во двор, жених не сразу садится на повозку, а какое-то расстояние бежит за ней по улице и на ходу впрыгивает на нее.

* * *
Примерно так справляют свадьбу южные чуваши-язычники при нормальных обстоятельствах.

Но бывает и так, что парень не может жениться по какой-нибудь причине, либо плохая у него слава по части драк, либо цену девушки считает он слишком дорогой. В таком случае по древнему обычаю он крадет себе жену. Едут они за заранее выбранной девушкой на повозке, где-нибудь подкарауливают ее, потом засыпают ей в рот горсть муки, чтобы не могла кричать, сажают ее на повозку и умыкают. После справляют свадьбу тайком. Естественно, отец и родственники девушки с палками в руках следуют за похитителями. Подобные похищения часто оканчиваются дракой с кровью, но по возможности договариваются, и парень отдает плату за девушку, и дружно справляют свадьбу.
Хоть и редко, но случается, что девушка сама убегает из дома к жениху. Это случается тогда, когда отец не хочет выдавать ее за любимого. Не принято разводиться, если только украденная девушка тайком не возвращается к своему отцу. Хотя и чрезвычайно редко, но кое-где среди чувашей-язычников случается и многоженство.

Подписаться на обновления

Читайте также

znaharstvo.net

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Anonymous